A Sound of Thunder (И грянул гром)

From OldThings Wiki
Revision as of 16:45, 1 April 2013 by Pavel (talk | contribs)

(diff) ← Older revision | Latest revision (diff) | Newer revision → (diff)
Jump to: navigation, search

<bitext lang="en" trans="ru"> Ray Bradbury. [Рэй Брэдбери.] A Sound of Thunder [И грянул гром]

The sign on the wall seemed to quaver under a film of sliding warm water. [вывеска на стене, казалось, дрожала под пленкой скользящей теплой воды] Eckels felt his eyelids blink over his stare [почувствовал его веки мигнуть = почувствовал, как его веки мигнули над его взглядом], and the sign burned in this momentary darkness [и вывеска горела в этой минутной тьме]:

TIME SAFARI [временное сафари], INC. [Incorporated, зарегистрированный как корпорация, т.е. фирма «Сафари во времени»]

SAFARIS TO ANY YEAR IN THE PAST [сафари /мн. ч./ в любой год в прошлом].

YOU NAME THE ANIMAL [вы называете животное].

WE TAKE YOU THERE [мы доставляем вас туда].

YOU SHOOT IT [вы стреляете в него].

Warm phlegm gathered in Eckels' throat [теплая слизь собралась /накопилась/ в горле Экельса]; he swallowed and pushed it down [он глотнул и протолкнул ее вниз]. The muscles around his mouth formed a smile [мышцы вокруг его рта образовали улыбку] as he put his hand slowly out upon the air [когда он вытянул руку медленно в воздух], and in that hand waved a check for ten thousand dollars to the man behind the desk [и в его руке колыхался чек на десять тысяч долларов для человека за письменным столом].

"Does this safari guarantee I come back alive [гарантирует ли это сафари, что я вернусь домой живым] ?" "We guarantee nothing [мы ничего не гарантируем]," said the official [сказал служащий], "except the dinosaurs [кроме динозавров]." He turned [он повернулся]. "This is Mr. Travis, your Safari Guide in the Past [это мистер Тревис, ваш проводник в Прошлое]. He'll tell you what and where to shoot [он скажет вам, что и где стрелять]. If he says no shooting, no shooting [если он скажет не стрелять, не стрелять]. If you disobey instructions, there's a stiff penalty of another ten thousand dollars [если вы ослушаетесь инструкций, существует жесткий штраф еще на десять тысяч долларов], plus possible government action, on your return [плюс возможные действия правительства после вашего возвращения]."

Eckels glanced across the vast office at a mass and tangle [взглянул через просторный офис «на кучу и путаницу» = на кучу чего-то спутанного], a snaking and humming of wires and steel boxes [/на/ извивание и жужжание проводов и стальные коробки: snake — змея], at an aurora [на сияние: aurora — заря] that flickered now orange, now silver, now blue [которое вспыхивало то оранжевым, то серебряным, то синим]. There was a sound like a gigantic bonfire burning all of Time [то был звук, похожий на гигантский костер, сжигающий полностью Время], all the years and all the parchment calendars [все годы и все пергаментные календари /летописи/], all the hours piled high and set aflame [все часы, сваленные высоко в кучу и подожженные].

A touch of the hand and this burning would [прикосновение руки и это горение бы], on the instant [мгновенно], beautifully reverse itself [прекрасно повернулось вспять]. Eckels remembered the wording in the advertisements to the letter [помнил формулировку в объявлении /с точностью/ до буквы]. Out of chars and ashes [из пепла и золы], out of dust and coals [из пыли и углей], like golden salamanders [как золотистые саламандры], the old years, the green years [старые годы, зеленые = молодые годы], might leap [могли бы выскочить = подняться]; roses sweeten the air [розы услаждают воздух], white hair turn Irish-black [белые /седые/ волосы становятся черными, как у ирландцев], wrinkles vanish [морщины исчезают]; all, everything fly back to seed [всё и все возвращаются /«летят»/обратно в семя], flee death [убегают от смерти], rush down to their beginnings [бросаются к своим истокам], suns rise in western skies and set in glorious easts [солнца восходят на западных небесах и садятся на великолепных востоках], moons eat themselves opposite to the custom [луны съедают себя вопреки обычаю = убывают с другого конца], all and everything cupping one in another like Chinese boxes [все и всё складывающееся одно в другое как китайские коробочки /по принципу матрешки/], rabbits into hats [/как/ кролики в шляпы], all and everything returning to the fresh death [все и всё, возвращающееся к свежей /новой/ смерти], the seed death [смерти семени], the green death [зеленой смерти], to the time before the beginning [ко времени до начала = к началу начал]. A touch of a hand might do it [прикосновение руки могло бы сделать это], the merest touch of a hand [простейшее прикосновение руки].

"Unbelievable [невероятно]." Eckels breathed [вздохнул], the light of the Machine on his thin face [свет Машины на его тонком лице]. "A real Time Machine [настоящая Машина Времени]." He shook his head [он потряс головой]. "Makes you think [заставляет задуматься]. If the election had gone badly yesterday [если бы выборы прошли плохо вчера], I might be here now running away from the results [я мог бы здесь сейчас сбежать от результатов]. Thank God Keith won. He'll make a fine President of the United States [слава богу, Кейт выиграл. Он станет прекрасным президентом Соединенных Штатов].

"Yes," said the man behind the desk [сказал человек за письменным столом]. "We're lucky [мы удачливы = нам повезло]. If Deutscher had gotten in [если бы Дойчер выиграл: der Deutscher по-немецки означает «немец» /намек на Гитлера/; to get in — пройти на выборах], we'd have the worst kind of dictatorship [мы бы имели самый худший вид диктатуры]. There's an anti everything man for you [этот человек против всего], a militarist, anti-Christ, anti-human, anti-intellectual. [милитарист, антихрист, анти-человечный, анти-разумный]. People called us up [люди нам звонили: to call up — вызывать по телефону], you know, joking but not joking [знаете, шутя, но не шутя = в шутку, но, может быть, и всерьез]. Said if Deutscher became President they wanted to go live in 1492 [говорили, что если Дойчер станет президентом, то они бы хотели уехать жить в 1492 год /год открытия Америки Колумбом/]. Of course it's not our business to conduct Escapes [конечно, это не наше дело — руководить побегами], but to form Safaris [а /только/ организовывать сафари]. Anyway, Keith's President now [в любом случае, Кейт сейчас президент]. All you got to worry about is [все, о чем вы должны заботиться, это…] —"

"Shooting my dinosaur [застрелить моего динозавра]," Eckels finished it for him [закончил за него].

"A Tyrannosaurus Rex [королевский тиранозавр]. The Tyrant Lizard [тиран-ящер], the most incredible monster in history [самое невероятное чудовище в истории]. Sign this release [подпишите эту расписку]. Anything happens to you, we're not responsible [что бы с вами не случилось, мы не в ответе]. Those dinosaurs are hungry [эти динозавры голодны]."

Eckels flushed angrily [вспыхнул сердито]. "Trying to scare me [пытаетесь меня запугать]!"

"Frankly, yes [/если/ честно, да]. We don't want anyone going who'll panic at the first shot [мы не хотим, чтобы ехал кто-то, кто паникует при первом выстреле]. Six Safari leaders were killed last year [шесть руководителей было убито в прошлом году], and a dozen hunters [и дюжина охотников]. We're here to give you [мы здесь /чтобы/ дать вам] the severest thrill [самый сильный трепет = впечатление] a real hunter ever asked for [/о котором/ настоящий охотник когда-либо просил = мечтал]. Travelling you back sixty million years [перемещая вас на 60 миллионов лет назад] to bag the biggest game in all of Time [чтобы убить самую большую дичь всех времен: bag — сумка, мешок, ткж. ягдташ, to bag — класть в сумку, убивать дичь; game — дичь]. Your personal check's still there [ваш личный чек все еще там = здесь]. Tear it up [разорвите его]. "Mr. Eckels looked at the check [посмотрел на чек]. His fingers twitched [его пальцы подергивались].

"Good luck [удачи]," said the man behind the desk [сказал человек за столом]. "Mr. Travis, he's all yours [он полностью ваш = займитесь им]."

They moved silently across the room [они прошли молча через комнату], taking their guns with them [взяв свои ружья с собой], toward the Machine [по направлению к Машине], toward the silver metal and the roaring light [к серебряному металлу и ревущему свету].

First a day and then a night [сначала день, а потом ночь] and then a day and then a night, then it was day-night-day-night. A week, a month, a year, a decade [неделя, месяц, год, десятилетие]! A.D. [сокращенное anno Domini — нашей эры /лат./] 2055. A.D. 2019. 1999! 1957! Gone [проехали]! The Machine roared [Машина взревела].

They put on their oxygen helmets and tested the intercoms [они надели кислородные шлемы и проверили связь].

Eckels swayed on the padded seat [качался на мягком сидении: to pad — набивать волосом или ватой], his face pale, his jaw stiff [его лицо бледно, его челюсть застывшая, окоченевшая = зубы крепко сжаты]. He felt the trembling in his arms and he looked down [он почувствовал дрожь в руках и посмотрел вниз] and found his hands tight on the new rifle [и обнаружил свои руки плотно, крепко /прижатыми/ к новой винтовке /«на новой винтовке»/]. There were four other men in the Machine [в Машине было еще 4 человека]. Travis, the Safari Leader [руководитель], his assistant [его помощник], Lesperance, and two other hunters [и два других охотника], Billings and Kramer. They sat looking at each other [они сидели, смотря друг на друга], and the years blazed around them [и годы сверкали = мелькали вокруг них].

"Can these guns get a dinosaur cold [могут ли эти ружья убить динозавра наповал]?" Eckels felt his mouth saying [почувствовал, как его рот говорит = произнес неосознанно].

"If you hit them right [если попасть из них правильно: to hit — ударять, попадать в цель]," said Travis on the helmet radio [сказал Тревис по радио в шлеме]. "Some dinosaurs have two brains [у некоторых динозавров два мозга], one in the head [один в голове], another far down the spinal column [другой гораздо ниже по позвоночнику: spinal column — позвоночный столб]. We stay away from those [мы избегаем таких]. That's stretching luck [это искушает судьбу = незачем искушать судьбу: to stretch — растягивать, luck — удача, to stretch one's luck — искушать судьбу]. Put your first two shots into the eyes [«поместите» ваши первые два выстрела в глаза], if you can, blind them [если можете, ослепите их], and go back into the brain [и идите «назад» в мозг = стреляйте в мозг]."

"Good luck," said the man behind the desk. "Mr. Travis, he's all yours."

The Machine howled [Машина завыла]. Time was a film run backward [время было как пленка, прокрученная назад]. Suns fled [солнца бежали, спасались бегством: to flee — fled — fled] and ten million moons fled after them [и десять миллионов лун бежали вслед за ними]. "Think [подумайте]," said Eckels. "Every hunter that ever lived would envy us today [любой охотник, который когда-либо жил, позавидовал бы нам сегодня]. This makes Africa seem like Illinois [это заставляет Африку выглядеть как Иллинойс = после этого и Африка будет казаться обыкновенной]."

The Machine slowed [замедлила ход]; its scream fell to a murmur [ее визг упал, стих до жужжания = сменился жужжанием]. The Machine stopped [Машина остановилась].

The sun stopped in the sky [солнце остановилось на небе].

The fog that had enveloped the Machine blew away [туман, который окутал Машину, рассеялся] and they were in an old time [и они были в старом времени = в древности], a very old time indeed [в очень старом времени, на самом деле = в действительно глубокой древности], three hunters and two Safari Heads [три охотника и два руководителя] with their blue metal guns across their knees [со своими синими металлическими ружьями «поперек колен» = на коленях].

"Christ isn't born yet [Христос еще не родился]," said Travis, "Moses has not gone to the mountains to talk with God [Моисей еще не взошел в горы говорить с богом]. The Pyramids are still in the earth [пирамиды /т.е. камни, из которых они построены/ еще в земле], waiting to be cut out and put up [«ждущие быть вырезанными и сложенными» = ожидают, чтобы их отесали и сложили]. Remember that [помните это]. Alexander, Caesar, Napoleon, Hitler [Александр /Македонский/, Цезарь, Наполеон, Гитлер] — none of them exists [никто из них /еще/ не существует]." The men nodded [мужчины кивнули].

"That [это]" — Mr. Travis pointed [указал мистер Тревис] — "is the jungle of sixty million two thousand and fifty-five years before President Keith [джунгли за шестьдесят миллионов две тысячи пятьдесят пять лет до Президента Кейта]."

He indicated a metal path that struck off into green wilderness [он указал на металлическую тропу, которая уходила в зеленые заросли: to strike off — прочертить, wilderness — дикая местность, запущенная часть сада], over steaming swamp [над испаряющим болотом], among giant ferns and palms [среди гигантских папоротников и пальм].

"And that [а это]," he said, "is the Path, laid by Time Safari for your use [Тропа, проложенная /фирмой/ Сафари во времени для вашего пользования],

It floats six inches above the earth [она парит /на высоте/ шесть дюймов над землей: to float — держаться на поверхности /воды и т.п./]. Doesn't touch so much as one grass blade, flower, or tree [не трогает ни одной травинки, цветка или дерева: so much — столько, blade — былинка]. It's an anti-gravity metal [это антигравитационный металл]. Its purpose is to keep you [его цель — удержать вас] from touching this world of the past in any way [от соприкосновения с миром прошлого любым образом]. Stay on the Path [оставайтесь на Тропе]. Don't go off it [не сходите с нее: to go off — сбежать]. I repeat [я повторяю]. Don't go off. For any reason [что бы там ни было: «по любой причине»]! If you fall off, there's a penalty [если вы свалитесь — штраф]. And don't shoot any animal we don't okay [и не стреляйте ни в какое животное, которое мы не одобрим]."

"Why [почему]?" asked Eckels.

They sat in the ancient wilderness [они сидели в древних зарослях]. Far birds' cries blew on a wind [далекие птичьи крики доносились ветром], and the smell of tar and an old salt sea [и запах смолы и старого соленого моря], moist grasses, and flowers the color of blood [/запах/ влажных трав и цветов цвета крови].

"We don't want to change the Future [мы не хотим менять Будущее]. We don't belong here in the Past [мы не свои здесь в Прошлом: to belong — принадлежать]. The government doesn't like us here [правительство не любит нас здесь = не одобряет, что мы здесь]. We have to pay big graft to keep our franchise [мы вынуждены платить большую взятку, чтобы сохранить нашу привилегию]. A Time Machine is finicky business [Машина Времени — щекотливое дело: finicky — разборчивый, жеманный]. Not knowing it, we might kill [не зная этого, мы могли бы убить] an important animal, a small bird, a roach, a flower even [важное животное, маленькую птичку, плотву, даже цветок], thus destroying an important link in a growing species [таким образом разрушая важное звено в развитии вида]."

"That's not clear [непонятно: clear — ясный]," said Eckels.

"All right [хорошо]," Travis continued [продолжил], "say we accidentally kill one mouse here [скажем, мы случайно убиваем одну мышь здесь]. That means all the future families of this one particular mouse are destroyed, right [это означает, /что/ все будущие семейства = потомки этой конкретной мыши уничтожены, правильно]?"

"Right"

"And all the families of the families of the families of that one mouse! With a stamp of your foot [нажатием ступни: stamp — печать, отпечаток, топот], you annihilate first one, then a dozen, then a thousand, a million, a billion possible mice [вы истребляете сперва одну, потом дюжину, потом тысячу, миллион, миллиард возможных мышей: billion — биллион, миллиард /амер./]!"

"So they're dead [итак, они мертвы]," said Eckels. "So what [так что же]?"

"So what?" Travis snorted quietly [фыркнул тихо]. "Well, what about the foxes that'll need those mice to survive [как насчет лисиц, которым будут нужны те мыши, чтобы выжить]? For want of ten mice, a fox dies [за отсутствием десяти мышей умирает лиса]. For want of ten foxes a lion starves [за отсутствием десяти лисиц лев умирает от голода]. For want of a lion, all manner of insects, vultures, infinite billions of life forms [за отсутствием льва все виды насекомых, грифы, бесконечные миллиарды жизненных форм] are thrown into chaos and destruction [заброшены в хаос и разрушение]. Eventually it all boils down to this [в конце концов все приведет к этому: to boil — кипеть, to boil down — увариваться, сгущаться, сводиться к чему-либо]: fifty-nine million years later, a caveman, one of a dozen on the entire world [пятьдесят девять миллионов лет спустя пещерный человек, один из дюжины во всем мире: caveman = cave + man], goes hunting wild boar or saber-toothed tiger for food [идет охотиться на дикого кабана или саблезубого тигра для еды]. But you, friend, have stepped on all the tigers in that region [но вы, друг, наступили на = раздавили = уничтожили всех тигров в этом регионе]. By stepping on one single mouse [тем, что наступили на одну-единственную мышь]. So the caveman starves [итак, пещерный человек умирает от голода]. And the caveman, please note, is not just any expendable man, no [а этот пещерный человек, пожалуйста, заметьте, не просто какой-то человек, нет: expendable — одноразового пользования, невозвратимый]! He is an entire future nation [он целая будущая нация]. From his loins would have sprung ten sons [из его чресл вышло бы десять сыновей: loin — поясница, филейная часть, loins — чресла /устар./, sprung from smb.'s loins — порожденный кем-то]. From their loins one hundred sons, and thus onward to a civilization [из их чресел сто сыновей, и так вперед до цивилизации]. Destroy this one man, and you destroy a race, a people, an entire history of life [уничтожьте этого одного человека, и вы уничтожите расу, народ, целую историю жизни]. It is comparable to slaying some of Adam's grandchildren [это можно сравнить с убийством нескольких из внуков Адама]. The stomp of your foot [нажатие ступни: stomp — топанье], on one mouse, could start an earthquake [могло бы начать = вызвать землетрясение], the effects of which could shake our earth and destinies down through Time [последствия которого могли бы потрясти нашу землю и судьбы сквозь Время /т.е. на протяжении всей истории человечества/], to their very foundations [до самых оснований]. With the death of that one caveman [со смертью этого одного пещерного человека], a billion others yet unborn [биллион других еще нерожденных] are throttled in the womb [задушены в матке = во чреве]. Perhaps Rome never rises on its seven hills [возможно, Рим никогда не поднимется на своих семи холмах]. Perhaps Europe is forever a dark forest [возможно, Европа навсегда /останется/ темным лесом], and only Asia waxes healthy and teeming [и только Азия станет здоровой и плодородной, богатой]. Step on a mouse and you crush the Pyramids [наступите на мышь, и вы раздавите /египетские/ Пирамиды]. Step on a mouse and you leave your print, like a Grand Canyon, across Eternity [наступите на мышь, и вы оставите свой след размером с Большой Каньон Колорадо в вечности]. Queen Elizabeth might never be born [королева Елизавета могла бы = может никогда не родиться], Washington might not cross the Delaware [Вашингтон никогда не пересечет Делавер], there might never be a United States at all [никогда не будет Соединенных Штатов вообще]. So be careful [так что будьте осторожны]. Stay on the Path [оставайтесь на Тропе]. Never step off [никогда не сходите /с нее/]!"

"I see," said Eckels. "Then it wouldn't pay for us even to touch the grass [тогда не пройдет даром для нас даже касание травы]?"

"Correct [правильно]. Crushing certain plants could add up infinitesimally [раздавливание неких растений может очень мало изменить окружающее: to add up — подытоживать, infinitesimally — крайне мало]. A little error here would multiply in sixty million years [маленькая ошибка здесь приумножится за шестьдесят миллионов лет], all out of proportion [совершенно из/вне пропорции — здесь игра слов: пропорционально/выходит за грани понимания]. Of course maybe our theory is wrong [конечно, может быть, наша теория неверна]. Maybe Time can't be changed by us [возможно, время не может быть изменено нами]. Or maybe it can be changed only in little subtle ways [или, возможно, оно может быть изменено только очень незначительно: subtle — едва различимый]. A dead mouse here makes an insect imbalance there, a population disproportion later [мертвая мышь здесь производит диспропорцию популяции позже], a bad harvest further on [плохой урожай дальше], a depression, mass starvation [депрессию, массовый голод], and finally, a change in social temperament in far-flung countries [и, наконец, изменения в социальном характере в обширных странах]. Something much more subtle [/или/ что-то намного более тонкое], like that [/например,/ таким образом]. Perhaps only a soft breath, a whisper, a hair, pollen on the air [возможно, только нежное дуновение, шепот, волосок, пыльца в воздухе], such a slight, slight change that unless you looked close you wouldn't see it [такое легкое, незначительное изменение, что пока не посмотрите близко, не увидите его]. Who knows [кто знает]? Who really can say he knows [кто действительно может сказать, что он знает]? We don't know [мы не знаем]. We're guessing [мы /только/ гадаем]. But until we do know for certain [но пока мы не знаем наверняка] whether our messing around in Time can [может ли наше шатание во времени: to mess around — слоняться], make a big roar or a little rustle in history [произвести большой рев или маленький шелест в истории], we're being damned careful [мы должны быть чертовски осторожны]. This Machine, this Path, your clothing and bodies [эта Машина, эта Тропа, ваша одежда и тела], were sterilized, as you know, before the journey [были стерилизованы, как вы знаете, перед путешествием]. We wear these oxygen helmets [мы носим эти кислородные шлемы] so we can't introduce our bacteria into an ancient atmosphere [так что мы не можем внести наши бактерии в древнюю атмосферу]."

"How do we know which animals to shoot [как мы узнаем, /в/ каких животных стрелять]?"

"They're marked with red paint [они отмечены красной краской]," said Travis. "Today, before our journey [сегодня, перед нашим путешествием], we sent Lesperance here back with the Machine [мы послали Лесперанса сюда /назад/ на Машине]. He came to this particular era and followed certain animals [он прибыл в эту самую эру и проследил за определенными животными]."

"Studying them [изучая их]?"

"Right," said Lesperance. "I track them through their entire existence [я прослеживаю их через всю их жизнь], noting which of them lives longest [замечая, кто из них живет дольше всего]. Very few [/таких/ очень мало]. How many times they mate [сколько раз они спариваются]. Not often [нечасто]. Life's short [жизнь коротка]. When I find one that's going to die [когда я нахожу животное, которое должно умереть: one здесь замещает существительное animal] when a tree falls on him [когда на него упадет дерево], or one that drowns in a tar pit [или которое утонет в смоляной яме], I note the exact hour, minute, and second [я отмечаю точный час, минуту и секунду]. I shoot a paint bomb [я стреляю красящей бомбой]. It leaves a red patch on his side [она оставляет красное пятно на его боку]. We can't miss it [мы не можем не заметить его: to miss — упустить]. Then I correlate our arrival in the Past so [затем я рассчитываю наше прибытие в прошлое так: to correlate — устанавливать соотношение] that we meet the Monster not more than two minutes before he would have died anyway [что мы встретим чудовище не более чем за две минуты до того, как оно все равно умрет]. This way, we kill only animals with no future [таким образом, мы убиваем только животных без будущего], that are never going to mate again [которые никогда больше не спарятся]. You see how careful we are [вы видите, как мы осторожны]?"

"But if you come back this morning in Time [но если вы ездили этим утром назад во времени]," said Eckels eagerly [горячо, взволнованно], you must've bumped into us [вы должны были наткнуться на нас: to bump — удариться, врезаться], our Safari! How did it turn out [как оно /сафари/ прошло]? Was it successful [было успешным]? Did all of us get through — alive [все мы прошли через это и остались живы]?"

Travis and Lesperance gave each other a look [переглянулись].

"That'd be a paradox [это был бы парадокс]," said the latter. "Time doesn't permit that sort of mess [время не допускает такой путаницы] — a man meeting himself [человек, встречающий самого себя]. When such occasions threaten [когда такие случаи угрожают = когда возникает угроза таких случаев], Time steps aside [время отходит в сторону]. Like an airplane hitting an air pocket [как самолет, попадающий в воздушную яму: air — воздух, pocket — карман, мешок, air pocket — воздушная яма]. You felt the Machine jump just before we stopped [вы почувствовали, как машина подпрыгнула как раз перед тем, как мы остановились]? That was us passing ourselves on the way back to the Future [это мы миновали самих себя по пути назад в Будущее]. We saw nothing [мы ничего не видели]. There's no way of telling if this expedition was a success [невозможно рассказать, была ли эта экспедиция успешной], if we got our monster [получили ли мы = убили ли своего монстра], or whether all of us — meaning you, Mr. Eckels — got out alive [или вернулись ли все мы — имея в виду вас, мистер Экельс, живыми: to get out — выходить]."

Eckels smiled palely [бледно улыбнулся].

"Cut that [прекратите]," said Travis sharply [резко]. "Everyone on his feet [все на ноги = всем встать]!"

They were ready to leave the Machine [они были готовы покинуть Машину].

The jungle was high [джунгли были высокими] and the jungle was broad [широкими] and the jungle was the entire world forever and forever [были целым миром навеки]. Sounds like music and sounds like flying tents filled the sky [звуки, подобные музыке, и звуки, подобные летающим палаткам = хлопанью парусины наполняли небо], and those were pterodactyls soaring with cavernous gray wings [и это были птеродактили, парящие на пористых серых крыльях], gigantic bats of delirium and night fever [гигантские летучие мыши из бреда и ночного кошмара: fever — жар, лихорадка].

Eckels, balanced on the narrow Path [балансировавший на узкой Тропе], aimed his rifle playfully [прицелился из своей винтовки в шутку].

"Stop that!" said Travis. "Don't even aim for fun [даже ради шутки не цельтесь], blast you [черт вас побери: to blast — проклинать]! If your guns should go off [если ваши ружья выстрелят] — "

Eckels flushed [покраснел]. "Where's our Tyrannosaurus [где наш тиранозавр]?"

Lesperance checked his wristwatch [посмотрел на свои наручные часы: to check — проверять]. "Up ahead [впереди]. We'll bisect his trail in sixty seconds [мы пересечем его след через шестьдесят секунд: to bisect — делить пополам, разрезать]. Look for the red paint [ищите красную краску = красное пятно]! Don't shoot till we give the word [не стреляйте, пока мы не дадим команду: to give word — отдать распоряжение]. Stay on the Path [оставайтесь на Тропе]. Stay on the Path!"

They moved forward in the wind of morning [они двинулись навстречу утреннему ветру].

"Strange [странно]," murmured [пробормотал] Eckels. "Up ahead, sixty million years [впереди шестьдесят миллионов лет], Election Day over [день выборов прошел]. Keith made President [Кейт стал Президентом: одно из значений слова to make — становиться]. Everyone celebrating [все празднуют]. And here we are [и вот мы здесь], a million years lost [миллиона лет нет: lost — потерянный], and they don't exist [и они не существуют]. The things we worried about for months, a lifetime [вещи, о которых мы беспокоились месяцами, всю жизнь], not even born or thought of yet [даже не появились на свет или о них еще и не думали]."

"Safety catches off, everyone [всем снять ружья с предохранителя: safety catch — предохранительная задвижка]!" ordered [приказал] Travis. "You, first shot [ваш первый выстрел], Eckels. Second, Billings, Third, Kramer."

"I've hunted tiger, wild boar, buffalo, elephant [я охотился на тигра, дикого кабана, буйвола, слона], but now, this is it [но сейчас другое дело: this is it — 1] вот оно; началось 2] вот и все; и больше к этому нечего добавить]," said Eckels. "I'm shaking like a kid [я дрожу как ребенок: kid — козленок, ребенок /разг./]."

"Ah," said Travis.

Everyone stopped [все остановились].

Travis raised his hand [поднял руку]. "Ahead [впереди]," he whispered [прошептал]. "In the mist [в тумане]. There he is. There's His Royal Majesty now [вот Его Королевское Величество сейчас]."

The jungle was wide [джунгли были обширными] and full of twitterings, rustlings, murmurs, and sighs [и полными щебетания, шорохов, бормотания и вздохов].

Suddenly it all ceased [внезапно все прекратилось], as if someone had shut a door [как будто кто-то закрыл дверь].

Silence [тишина].

A sound of thunder [звук грома].

Out of the mist, one hundred yards away [из тумана на расстоянии в сто ярдов], came Tyrannosaurus Rex.

"It," whispered Eckels. "It……

"Sh!"

It came on great oiled, resilient, striding legs [он шел на больших лоснящихся упругих длинных ногах: oil — масло, oiled — промасленный, to stride — шагать большими шагами]. It towered thirty feet above half of the trees [он возвышался на тридцать футов над половиной деревьев: tower — башня, вышка, to tower — возвышаться], a great evil god [огромное злое божество], folding its delicate watchmaker's claws close to its oily reptilian chest [держа свои хрупкие лапки часовщика близко к маслянистой груди рептилии: to fold — складывать, claw — коготок, лапка]. Each lower leg was a piston [каждая нижняя /задняя/ нога была поршнем], a thousand pounds of white bone [тысяча фунтов белой кости], sunk in thick ropes of muscle [утонувшей в толстых канатах мускулов], sheathed over in a gleam of pebbled skin [защищенных мерцанием шероховатой кожи: to sheathe — обшивать, вкладывать в футляр, защищать; pebble — галька] like the mail of a terrible warrior [как кольчугой ужасного воина]. Each thigh was a ton of meat, ivory, and steel mesh [каждое бедро было тонной мяса, кости и стальной кольчуги: ivory — /слоновая/ кость, mesh — сеть, ячейка]. And from the great breathing cage of the upper body [а из огромной дышащей грудной клетки: cage — клетка] those two delicate arms dangled out front [свисали те две нежные ручки], arms with hands which might pick up and examine men like toys [ручки с кистями, которые могли бы поднять и исследовать людей, как игрушки], while the snake neck coiled [в то время как змеиная шея извивалась]. And the head itself [а сама голова], a ton of sculptured stone [тонна скульптурно обработанного камня: to sculpture — ваять, высекать, украшать скульптурной работой], lifted easily upon the sky [легко поднятая в небо]. Its mouth gaped [его рот зевал, широко открывался], exposing a fence of teeth like daggers [выставляя напоказ ряд зубов, подобных кинжалам: fence — забор]. Its eyes rolled [его глаза вращались], ostrich eggs [страусиные яйца], empty of all expression save hunger [не выражая ничего, кроме голода: empty — пустой, expression — выражение, save — за исключением]. It closed its mouth in a death grin [он закрыл свой рот в смертельной усмешке]. It ran [он побежал], its pelvic bones crushing aside trees and bushes [его тазовые кости = задние ноги разрушали по сторонам деревья и кусты], its taloned feet clawing damp earth [его когтистые ступни скребли влажную землю], leaving prints six inches deep wherever it settled its weight [оставляя отпечатки глубиной в шесть дюймов, куда бы он ни помещал свой вес: to settle — поселить(ся], усаживать(ся]].

It ran with a gliding ballet step [он бежал скользящим балетным шагом], far too poised and balanced for its ten tons [слишком уравновешенным и сбалансированным для его десяти тонн: far — слишком, too — слишком]. It moved into a sunlit area warily [он осторожно переместился в освещенную солнцем область], its beautifully reptilian hands feeling the air [его красивые ручки рептилии прощупали воздух].

"Why, why," Eckels twitched his mouth [подергивал ртом = губы дрожали]. "It could reach up and grab the moon [он мог бы вытянуться вверх и схватить луну]."

"Sh!" Travis jerked angrily [бросил сердито: to jerk — говорить отрывисто]. "He hasn't seen us yet [он нас еще не видел]."

"It can't be killed [его нельзя убивать]," Eckels pronounced this verdict quietly [произнес свой вердикт тихо], as if there could be no argument [как будто бы не могло возникнуть доводов]. He had weighed the evidence and this was his considered opinion [он взвесил факты и это было его обоснованное мнение: evidence — очевидность, доказательство, факты]. The rifle in his hands seemed a cap gun [ружье в его руках казалось игрушечным: cap gun — пугач]. "We were fools to come [мы были дураками, что приехали]. This is impossible [это невозможно]."

"Shut up [замолчите]!" hissed [прошипел] Travis.

"Nightmare [кошмар]."

"Turn around [повернитесь кругом]," commanded Travis [скомандовал Тревис]. "Walk quietly to the Machine [идите спокойно к Машине]. We'll remit half your fee [мы вернем половину платы: to remit — освобождать, уменьшать]."

"I didn't realize it would be this big [я не осознавал, что он будет таким большим]," said Eckels. "I miscalculated, that's all [я просчитался, вот и все]. And now I want out [а сейчас я хочу уйти: out — наружу]."

"It sees us [он нас видит]!"

"There's the red paint on its chest [вон красная краска на его груди]!"

The Tyrant Lizard raised itself [ящер-тиран выпрямился]. Its armored flesh glittered like a thousand green coins [его бронированная плоть блестела как тысяча зеленых монет]. The coins, crusted with slime, steamed [монеты, покрытые слизью, испускали пар, crust — корка, to crust — покрываться коркой]. In the slime, tiny insects wriggled [в слизи извивались крошечные насекомые], so that the entire body seemed to twitch and undulate [так что казалось, что все тело подергивается и колеблется], even while the monster itself did not move [даже когда само чудовище не двигалось]. It exhaled [оно выдохнуло]. The stink of raw flesh blew down the wilderness [зловоние сырого мяса повисло над зарослями].

"Get me out of here [вытащите меня отсюда: to get out of — вынимать, вытаскивать]," said Eckels. "It was never like this before [раньше так никогда не было]. I was always sure I'd come through alive [я всегда был уверен, что останусь в живых]. I had good guides, good safaris, and safety [у меня были хорошие проводники, хорошие сафари и безопасность]. This time, I figured wrong [на этот раз я просчитался: to figure — считать, подсчитывать]. I've met my match and admit it [я встретил достойного соперника и признаю это: to meet one's match — встретить достойного соперника]. This is too much for me to get hold of [это для меня слишком: to get hold of — суметь схватить /часто мысль/]."

"Don't run [не бегите]," said Lesperance. "Turn around [повернитесь кругом]. Hide in the Machine [спрячьтесь в Машине]."

"Yes." Eckels seemed to be numb [казалось, оцепенел: numb — онемелый, оцепенелый]. He looked at his feet as if trying to make them move [он смотрел на свои ноги, как будто пытаясь заставить их двигаться]. He gave a grunt of helplessness [он простонал от беспомощности: grunt — ворчанье, мычание].

"Eckels!"

He took a few steps [он сделал несколько шагов], blinking, shuffling [щурясь и шаркая].

"Not that way [не по той дороге]!"

The Monster, at the first motion [чудовище, при первом движении], lunged forward with a terrible scream [рванулось вперед с ужасным воплем]. It covered one hundred yards in six seconds [оно покрыло сто ярдов за шесть секунд]. The rifles jerked up and blazed fire [винтовки рванулись вверх и сверкнули огнем]. A windstorm from the beast's mouth engulfed them [ураган изо рта чудовища поглотил их /залпы/] in the stench of slime and old blood [в зловонии слизи и старой крови]. The Monster roared, teeth glittering with sun [чудовище взревело, зубы блестели на солнце].

Eckels, not looking back [Экельс, не оглядываясь], walked blindly to the edge of the Path [пошел безрассудно к краю Тропы: blind — слепой, blindly — слепо, безрассудно], his gun limp in his arms [его ружье обвисло в его руках: limp — мягкий], stepping off the Path [сходя с Тропы], and walked, not knowing it, in the jungle [и пошел, не зная того, в джунгли]. His feet sank into green moss [его ступни погрузились в зеленый мох]. His legs moved him [его ноги двигали его], and he felt alone and remote from the events behind [и он почувствовал себя одиноким и удаленным от событий /оставленных/ позади].

The rifles cracked again [ружья выстрелили опять: to crack — трещать, стрелять]. Their sound was lost in shriek and lizard thunder [этот звук потерялся в крике /людей/ и в реве ящера: shriek — пронзительный крик, thunder — гром, гул, грохот] . The great level of the reptile's tail swung up [большой хвост рептилии качнулся вверх], lashed sideways [хлестнул в сторону: lash — бич, плеть; to lash — хлестать]. Trees exploded in clouds of leaf and branch [деревья взорвались облаками листьев и веток]. The Monster twitched its jeweler's hands down to fondle at the men [чудовище резко опустило вниз свои ручки ювелира чтобы приласкать людей], to twist them in half [скрутить их и разорвать пополам], to crush them like berries [раздавить их как ягоды], to cram them into its teeth and its screaming throat [засунуть их в свои зубы и в вопящую глотку: to cram — втискивать, обжираться]. Its boulderstone eyes leveled with the men [его глаза, похожие на камни, оказались на уровне людей: boulder — булыжник, to level — уравнивать]. They saw themselves mirrored [они увидели свое отражение]. They fired at the metallic eyelids and the blazing black iris [они выстрелили в металлические веки и в сверкающую черную радужку: iris — радужная оболочка глаза].

Like a stone idol [как каменный идол], like a mountain avalanche [как горный обвал], Tyrannosaurus fell [тиранозавр упал].

Thundering, it clutched trees, pulled them with it [рыча, он хватался за деревья, валил их этим: to clutch — хвататься, искать опору]. It wrenched and tore the metal Path [он помял и порвал металлическую Тропу: to wrench — выкручивать]. The men flung themselves back and away [люди бросились назад и прочь]. The body hit [тело упало: to hit — ударять(ся]], ten tons of cold flesh and stone [десять тонн холодной плоти и камня = костей]. The guns fired [ружья выстрелили]. The Monster lashed its armored tail [чудовище хлестнуло своим бронированным хвостом], twitched its snake jaws [дернуло змеиными челюстями], and lay still [и легло неподвижно]. A fount of blood spurted from its throat [фонтан крови бил из его глотки: a fount — источник, to spurt — бить струей]. Somewhere inside [где-то внутри], a sac of fluids burst [лопнул мешок с жидкостями]. Sickening gushes drenched the hunters [отвратительные потоки промочили охотников]. They stood, red and glistening [они стояли красные и блестящие].

The thunder faded [гром затих: to fade — постепенно исчезать, затихать].

The jungle was silent [джунгли молчали: to be silent — молчать]. After the avalanche, a green peace [после обвала — зеленый мир]. After the nightmare, morning [после ночного кошмара — утро].

Billings and Kramer sat on the pathway and threw up [сели на тропинке и их вырвало: to throw up — вырвать]. Travis and Lesperance stood with smoking rifles [стояли с дымящимися винтовками], cursing steadily [непрерывно ругаясь: to curse — сквернословить, steadily — монотонно, неизменно, постоянно]. In the Time Machine, on his face [в Машине Времени, лицом вниз], Eckels lay shivering [лежал, дрожа]. He had found his way back to the Path [он нашел путь назад к Тропе], climbed into the Machine [взобрался в Машину].

Travis came walking [подошел /неторопливо/: to walk — идти пешком], glanced [взглянул] at Eckels, took cotton gauze from a metal box [вытащил хлопковую сетку, марлю из металлической коробки], and returned to the others, who were sitting on the Path [и вернулся к остальным, которые сидели на Тропе].

"Clean up [вытритесь]."

They wiped the blood from their helmets [они стерли кровь со шлемов]. They began to curse too [они начали также ругаться]. The Monster lay, a hill of solid flesh [чудовище лежало, гора твердой плоти]. Within, you could hear the sighs and murmurs [внутри вы могли слышать вздохи и бормотание] as the furthest chambers [как в отдаленных закоулках тела: a chamber — камера] of it died, the organs malfunctioning [неисправность органов], liquids running a final instant from pocket to sac to spleen [жидкости, бегущие в последний раз из полости в мешочек, в селезенку: instant — момент, pocket — карман, полость], everything shutting off, closing up forever [все отключалось, замолкало навсегда]. It was like standing by a wrecked locomotive or a steam shovel at quitting time [это было похоже на стояние у потерпевшего аварию локомотива или парового экскаватора в то время, когда он закончил работу: to quit — покидать, оставлять], all valves being released or levered tight [все клапаны открыты или закрыты плотно: to release — освобождать, отпускать; lever — рычаг]. Bones cracked [кости треснули]; the tonnage of its own flesh [многотонный вес его собственной плоти: tonnage — тоннаж], off balance [потерявший равновесие], dead weight, snapped the delicate forearms [мертвый вес сломал с треском хрупкие предплечья], caught underneath [схваченные внизу = прижатые к земле]. The meat settled, quivering [мясо осело, колыхаясь].

Another cracking sound [еще один треск]. Overhead [над головой], a gigantic tree branch broke from its heavy mooring, fell [гигантская ветка дерева, сломанная у основания, упала: mooring — место, где ветка прикреплена к дереву]. It crashed upon the dead beast [она обрушилась на мертвое чудовище] with finality [как финальный аккорд: finality — окончательность].

"There." Lesperance checked his watch [посмотрел на часы]. "Right on time [абсолютно вовремя: right — зд. как раз, полностью]. That's the giant tree that was scheduled to fall and kill this animal originally [это гигантское дерево, которое изначально должно было упасть и убить это животное: schedule — список, план; to schedule — вносить в список, планировать; scheduled — запланированный]." He glanced at the two hunters [он взглянул на двоих охотников]. "You want the trophy picture [хотите трофейную фотографию: trophy — трофей, добыча; picture — картина, фотография]?"

"What [что]?"

"We can't take a trophy back to the Future [мы не можем взять добычу назад в Будущее]. The body has to stay right here [тело должно остаться прямо здесь] where it would have died originally [где животное умерло бы изначально], so the insects, birds, and bacteria can get at it [так, чтобы насекомые, птицы и бактерии могли добраться до него], as they were intended to [для чего они и были предназначены: to intend — намереваться, предназначать]. Everything in balance [все /должно быть/ в равновесии]. The body stays [тело остается]. But we can take a picture of you standing near it [но мы можем сфотографировать вас, стоящих рядом с ним]."

The two men tried to think [двое мужчин попытались думать], but gave up, shaking their heads [но сдались, качая головами: to give up — оставить, уступить].

They let themselves be led along the metal Path [они позволили отвести себя по металлической тропе: to lead-led-led — вести, along — вдоль]. They sank wearily into the Machine cushions [они погрузились устало в сиденья в Машине: cushion — /диванная/ подушка]. They gazed back at the ruined Monster [они оглянулись и пристально посмотрели на поверженное чудовище], the stagnating mound [на неподвижный холм: to stagnate — застаиваться, останавливаться], where already strange reptilian birds and golden insects [где уже странные птицы-ящеры и золотистые насекомые] were busy at the steaming armor [копошились на испускающей пар броне: busy — занятой].

A sound on the floor of the Time Machine stiffened them [звук на полу Машины Времени оледенил их: to stiffen — делать жестким]. Eckels sat there, shivering [сидел там, дрожа].

"I'm sorry [простите]," he said at last [сказал он наконец].

"Get up [вставайте]!" cried [закричал] Travis.

Eckels got up.

"Go out on that Path alone [выходите на Тропу один]," said Travis. He had his rifle pointed [он прицелился], "You're not coming back in the Machine [вы не вернетесь назад в Машине]. We're leaving you here [мы оставляем вас здесь]!"

Lesperance seized Travis's arm [схватил руку Тревиса]. "Wait [подожди] —"

"Stay out of this [держись подальше от этого]!" Travis shook his hand away [стряхнул его руку: to shake-shook-shaken — трясти, away — прочь]. "This fool nearly killed us [этот дурак едва не убил нас]. But it isn't that so much, no [но это еще не все, нет]. It's his shoes [его ботинки]! Look at them [посмотри на них]! He ran off the Path [он сошел с Тропы]. That ruins us [это разорит нас]! We'll forfeit [мы поплатимся]! Thousands of dollars of insurance [тысячи долларов страховки]! We guarantee no one leaves the Path [мы гарантируем, что никто не покинет Тропу]. He left it [он покинул]. Oh, the fool [дурак]! I'll have to report to the government [мне придется доложить правительству]. They might revoke our license to travel [они могут аннулировать нашу лицензию на путешествия]. Who knows what he's done to Time, to History [кто знает, что он сделал со временем, с историей]!"

"Take it easy [не принимай близко к сердцу], all he did was kick up some dirt [он просто собрал немного грязи: to kick up — швырять вверх ударом ноги; поднимать]."

"How do we know [как = откуда мы знаем]?" cried Travis. "We don't know anything [мы не знаем ничего]! It's all a mystery [все это тайна]! Get out of here [уходите отсюда], Eckels!"

Eckels fumbled his shirt [ощупал свою рубашку: to fumble — щупать, мять, теребить]. "I'll pay anything [я заплачу сколько угодно]. A hundred thousand dollars [сто тысяч долларов]!"

Travis glared at Eckels' checkbook and spat [посмотрел пристально на чековую книжку Экельса и плюнул: to glare — уставляться взглядом /часто злым/, пристально смотреть, to spit-spat-spat — плеваться]. "Go out there [выходите]. The Monster's next to the Path [чудовище /лежит/ рядом с Тропой]. Stick your arms up to your elbows in his mouth [суньте руки до локтей в его рот: stick — палка, to stick — втыкать]. Then you can come back with us [тогда вы вернетесь назад с нами]."

"That's unreasonable [это неразумно, несправедливо]!"

"The Monster's dead, you idiot [чудовище мертво, идиот]. The bullets! The bullets can't be left behind [пули не могут оставаться в прошлом: behind — позади]. They don't belong in the Past [они не относятся к прошлому]; they might change anything [они могут изменить что-то]. Here's my knife [вот мой нож]. Dig them out [вырежьте их: to dig out — выкапывать]!"

The jungle was alive again [джунгли опять были живы], full of the old tremorings and bird cries [полные древних звуков и птичьих криков: tremor — дрожание]. Eckels turned slowly to regard the primeval garbage dump [медленно повернулся, чтобы рассмотреть первобытную мусорную кучу /т.е. динозавра/: garbage — мусор, dump — свалка, мусорная куча], that hill of nightmares and terror [этот холм кошмаров и ужаса]. After a long time [спустя немало времени], like a sleepwalker he shuffled out along the Path [как лунатик он, шаркая, ушел по Тропе: to sleep — спать, to walk — гулять, a sleepwalker — лунатик, to shuffle — шаркать, to shuffle out — выйти, волоча ноги].

He returned, shuddering, five minutes later [он вернулся, дрожа, через пять минут], his arms soaked and red to the elbows [его руки мокрые и красные до локтей]. He held out his hands [он вытянул руки: to hold out — протягивать; предлагать]. Each held a number of steel bullets [в каждой было несколько стальных пуль: a number of — некоторое количество]. Then he fell [затем он упал]. He lay where he fell, not moving [он лежал там, где упал, не двигаясь].

"You didn't have to make him do that [ты не должен был заставлять его делать это]," said Lesperance.

"Didn't I [неужели]? It's too early to tell [слишком рано об этом говорить]." Travis nudged the still body [толкнул неподвижное тело: to nudge — слегка подталкивать локтем]. "He'll live [он будет жить = ничего, от этого не умирают]. Next time he won't go hunting game like this [в следующий раз он не пойдет охотиться на такую дичь: a game — дичь]. Okay." He jerked his thumb wearily [он устало сделал движение большим пальцем: to jerk — резко толкать] at Lesperance. "Switch on [включай]. Let's go home [поехали домой]."

1492. 1776. 1812.

They cleaned their hands and faces [они вымыли руки и умылись]. They changed their caking shirts and pants [они сменили свои заскорузлые от крови рубашки и брюки: a cake — торт, to cake — спекаться, застывать]. Eckels was up and around again [поднялся и был в сознании: to be up — встать, to come around — прийти в сознание], not speaking [не разговаривая]. Travis glared at him for a full ten minutes [пристально смотрел на него в течение целых десяти минут].

"Don't look at me [не смотрите на меня]," cried [закричал] Eckels. "I haven't done anything [я ничего не сделал]."

"Who can tell [кто может сказать = кто знает]?"

"Just ran off the Path [только сошел с Тропы], that's all [это все], a little mud on my shoes [немного грязи на моих ботинках] — what do you want me to do [что вы хотите, чтобы я сделал] — get down and pray [упал на колени и молился: to get down — спуститься]?"

"We might need it [может, это понадобится]. I'm warning you [предупреждаю вас], Eckels, I might kill you yet [я еще могу вас убить]. I've got my gun ready [у меня ружье наготове]."

"I'm innocent [я невиновен]. I've done nothing [я ничего не сделал]!"

The Machine stopped [машина остановилась].

"Get out [выходите]," said Travis.

The room was there as they had left it [комната была такой же, какой они ее оставили]. But not the same as they had left it [но не точно такой же]. The same man sat behind the same desk [тот же человек сидел за тем же письменным столом]. But the same man did not quite sit behind the same desk [но не совсем тот же человек не совсем за тем же письменным столом]. Travis looked around swiftly [огляделся поспешно]. "Everything okay here [все нормально]?" he snapped [отрывисто спросил: to snap — разговаривать отрывисто, раздраженно].

"Fine [прекрасно]. Welcome home [добро пожаловать домой]!"

Travis did not relax [не расслабился]. He seemed to be looking through the one high window [казалось, он смотрит через высокое окно].

"Okay, Eckels, get out [выходите]. Don't ever come back [никогда не возвращайтесь]." Eckels could not move [не двигался].

"You heard me [вы меня слышали]," said Travis. "What're you staring at [на что вы уставились]?"

1999.2000.2055.

Eckels stood smelling of the air [стоял, нюхая воздух], and there was a thing to the air [и в воздухе что-то было], a chemical taint so subtle, so slight [химическая примесь такая незначительная, такая небольшая: taint — пятно, оттенок], that only a faint cry of his subliminal senses warned him it was there [что только слабый возглас его подсознательных чувств предостерегал его, что она там была]. The colors, white, gray, blue, orange [цвета, белый, серый, синий, оранжевый], in the wall, in the furniture, in the sky beyond the window, were [на стене, на мебели, на небе за окном были] … were … And there was a feel [и было /какое-то/ чувство]. His flesh twitched [его тело дрожало]. His hands twitched. He stood drinking the oddness with the pores of his body [он стоял, впивая странность порами своего тела]. Somewhere, someone must have been screaming one of those whistles that only a dog can hear [где-то кто-то как будто свистнул в один из тех свистков, которые только собака может услышать]. His body screamed silence in return [его тело закричало молча в ответ]. Beyond this room, beyond this wall, beyond this man [за этой комнатой, за этой стеной, за этим человеком] who was not quite the same man seated at this desk that was not quite the same desk [который был не совсем тем же человеком, сидящим за письменным столом, который был не совсем тем же столом] … lay an entire world of streets and people [лежал целый мир улиц и людей]. What sort of world it was now, there was no telling [что за мир это был сейчас, никто не мог сказать]. He could feel them moving there, beyond the walls [он мог чувствовать, как они двигаются там, за стенами], almost, like so many chess pieces blown in a dry wind [почти как шахматные фигурки, уносимые сухим ветром: so many — столько, chess — шахматы, piece — кусок, штука, шахматная фигура] …

But the immediate thing was the sign painted on the office wall [но немедленно бросалась в глаза вывеска, нарисованная на стене офиса: immediate — немедленный], the same sign he had read earlier today on first entering [та же самая вывеска, которую он прочитал сегодня раньше, в /свой/ первый приход]. Somehow [так или иначе, почему-то], the sign had changed [вывеска изменилась]:

TYME SEFARI INC.

SEFARIS TU ANY YEER EN THE PAST.

YU NAIM THE ANIMALL.

WEE TAEK YU THAIR.

YU SHOOT ITT.

Eckels felt himself fall into a chair [почувствовал, как упал на стул]. He fumbled crazily at the thick slime on his boots [он в безумии ощупывал толстый слой слизи, ила на своих башмаках]. He held up a clod of dirt, trembling [дрожа, он показал комок грязи: to hold up — выставлять, показывать], "No, it can't be [этого не может быть]. Not a little thing like that [не из-за такой же маленькой вещи, как эта]. No!"

Embedded in the mud [втоптанная в грязь: to embed — вставлять, вмуровывать], glistening green and gold and black, was a butterfly [сияющая зеленым, золотым и черным, лежала бабочка], very beautiful and very dead [очень красивая и совершенно мертвая].

"Not a little thing like that [не такая малость]! Not a butterfly!" cried Eckels.

It fell to the floor [она упала на пол], an exquisite thing, a small thing that could upset balances [изящная, маленькая вещица, которая смогла нарушить равновесие: to upset — опрокинуть] and knock down a line of small dominoes and then big dominoes and then gigantic dominoes [и опрокинуть ряд маленьких костяшек домино, а потом больших, а потом гигантских], all down the years across Time [сквозь года вдоль времени: down the years — сквозь года]. Eckels' mind whirled [закружилась голова, мысли спутались: to whirl — кружиться]. It couldn't change things [она /бабочка/ не могла изменить положение вещей]. Killing one butterfly couldn't be that important [убийство одной бабочки не могло быть таким важным]! Could it?

His face was cold [его лицо похолодело]. His mouth trembled, asking [рот задрожал, спрашивая]: "Who — who won the presidential election yesterday [кто выиграл президентские выборы вчера]?"

The man behind the desk laughed [человек за письменным столом засмеялся]. "You joking [вы шутите]? You know very well [вы /сами/ знаете очень хорошо]. Deutscher, of course! Who else [кто же еще]? Not that fool weakling Keith [не тот же глупый слабак Кейт: weak — слабый, weakling — слабый человек]. We got an iron man now, a man with guts [мы заполучили железного человека, человека с характером: guts — кишки, сила воли, характер /в русском языке, наоборот, говорят «кишка тонка»/]!" The official stopped [служащий остановился]. "What's wrong [что не так]?"

Eckels moaned [застонал]. He dropped to his knees [он упал на колени]. He scrabbled at the golden butterfly with shaking fingers [он хватался за золотистую бабочку трясущимися пальцами: to scrabble — карабкаться, цепляться]. "Can't we," he pleaded to the world, to himself, to the officials, to the Machine [умолял он мир, сам себя, служащих, Машину], "can't we take it back, can't we make it alive again [не можем ли мы отнести ее назад, снова оживить: «сделать живой»]? Can't we start over [не можем ли мы начать сначала]? Can't we —"

He did not move [он не двигался]. Eyes shut, he waited, shivering [глаза закрыты, он ждал, дрожа]. He heard Travis breathe loud in the room [он слышал, как Тревис громко дышит в комнате]; he heard Travis shift his rifle [он слышал, как Тревис перекладывает ружье: to shift — двигать], click the safety catch [нажимает на предохранитель], and raise the weapon [и поднимает ружье].

There was a sound of thunder [и грянул гром].